Долго не обращала внимание на мяуканье кота, как вдруг услышала чей-то голос “Кушать хочу”

Семья у нас небольшая: я, муж, дочка и кот – очаровательное мощное, сильное животное с суровой мордой и почти ангельским характером. Это наш мейн-кун – Филипп Прекрасный. Я бы даже сказала, что это не совсем кот, скорее собака в кошачьем обличии, такой себе котопес.

На ряду с кошачьей грациозностью и аккуратностью, ласковым характером и доброй душой, Филька имеет совершенно собачьи привычки: обожает что-нибудь таскать в зубах, с особым удовольствием грызет тапочки, железные ножки стола, очень любит воду.

Те, кто знаком с мейн-кунами, знают не понаслышке еще об одной их особенности – представители этой породы не мяукают и не мурлычут. Звуки, которые они издают, больше напоминают щебетание. Когда Филька хочет на ручки, то курлычет, как ребенок. А стоит только приласкать, так начинает громко тарахтеть, как двигатель автомобиля.

Заходя или выходя из комнаты, наш кот все время бурчит, что-то рассказывая о своей сложной кошачьей жизни. Когда он был чуть поменьше, а сейчас весит почти 7 кг, подкрадывался ко мне сзади, прыгал, цеплялся лапами за пояс джинсов и так и висел. Я хожу по квартире, а Филька раскачивается сзади и своим хвостом полы подметает.

А хвост у него видный: когда приходят гости, Филип очень любит красоваться. Степенно и томно из дверного проема сначала заходят уши, потом крупное мохнатое тело, а еще через  секунд пять появляется хвост. Друзья замирают в ожидании, пока «царь» появится целиком, во всей своей красе.

Любимое занятие нашего «куняши» – вкусно поесть и поваляться в детской коляске. Это спальное место он облюбовал, как только появился в нашей семье.

Но пока дочка была маленькая, мы категорически запрещали ему туда забираться. Когда Лизонька подросла, и коляска ей стала не нужна, мы специально оставили колыбельку в квартире для Фильки.

Как-то я очередной раз возилась по хозяйству. Убирала в детской, наводила порядок. Филипп вошел в комнату, громко сообщив о своем появлении традиционным бормотанием. Обошел меня, с разгону запрыгнул в коляску и жалобным таким голоском сообщил: «Кушать хочу!»

Я от неожиданности обомлела и присела на кресло. Мы давно уже привыкли к разговорчивости нашего питомца. Болтает, да и ладно… Но чтобы так? Человеческой речью? Я обернулась: из коляски округлившимися глазами на меня смотрел не менее изумленный кот – он сам обалдел от услышанного.

Взяв себя в руки и успокоив дрожь в коленках, я подошла к коляске и не без труда извлекла из нее Филю. Под этой мохнатой тушкой в колыбельке спокойно почивала говорящая кукла Лизы – малышка недавно играла в свои любимые «дочки-матери». Оказывается, эта самая кукла кушать и просила, правда, под давлением всего «мейн-куновского» авторитета.

Когда дочка пришла из садика, я слезно попросила ее не оставлять больше игрушки в коляске. Хотя Филипп после такого стресса перестал забираться в детскую кроватку, и спит теперь исключительно со мной.